«Очевидно, что страховому сообществу рассчитывать на новый вид обязательного страхования не приходится, но и сама конструкция обязательного страхования в области экологических рисков несет в себе риски для отрасли, что связано с публичной формой договора страхования (то есть обязанность заключить такой договор для обеих сторон), а также тарифное регулирование, что порождает великое множество дискуссий относительно их обоснованности и возможных ошибок как в сторону их завышения, так и занижения, что приведёт в одном случае к сверхприбыли страховщиков и войне комиссий в борьбе за бизнес, или к уходу страховщиков из сегмента при недостаточности стоимости страхования в другом случае», - отметил Н.Галушин.

Вмененное страхование решает проблемы всех вовлеченных сторон – договор страхования (и сам факт его заключения) начинает действовать в качестве механизма воздействия на качество риска – ведь стоимость страхования определяется не установленным ЦБ тарифом, а рынком, конкуренцией за качественный риск и запретительными условиями для плохого риска, владелец которого будет вынужден искать другие формы обеспечения своих обязательств по ликвидации последствий разлива нефтепродуктов.

Пройдет несколько циклов и в стране на страховом рынке экологического страхования появится жесткая ценовая конкуренция за качественных клиентов, будет сформирована экспертиза, направленная на минимизацию последствий возможных аварий, которая будет спонсирована страховщиками, а также, возможно, появятся другие формы – внутренний рынок перестрахования, или создание внутреннего перестраховочного пула, а также появление обществ взаимного страхования для небольших по размеру компаний, деятельность которых связана с нефтепродуктами, и т.д.

«Наличие нескольких форм обеспечения, указанных в законе, будет являться дополнительным инструментом конкуренции не только внутри страхового сообщества, но и между различными формами обеспечения обязательств», - убеждён Н.Галушин.

По его словам, при такой конструкции говорить о дополнительной нагрузке на бизнес не приходится. Нагрузка будет у держателей качественных рисков снижаться за счет конкуренции, а вот плохие, высокорисковые объекты будут вынуждены платить надбавку за избыточный риск, пояснил он.

Эффективность системы также будет зависеть от финансовых параметров обеспечения. Если будет требоваться некая номинальная величина, которая не дает защиты в виде полного объема средств для ликвидации последствий разливов, то надеяться на полноту возмещения ущерба не приходится. Суммы обеспечения должны быть высоки и отвечать реальной картине затрат на устранение последствий аварий с утечкой, разливами нефтепродуктов с их попаданием в почву, воду и воздух.

Принятый закон должен быть сопровожден должным количеством нормативных правовых актов, которые будут призваны регламентировать подходы к оценке риска, расчету убытка (не в виде штрафа, а в виде прямых материальных затрат на устранение последствий разливов нефтепродуктов), а также требования к договору страхования с целью недопущения предоставления пустых по наполнению рисками договоров страхования, которые, с одной стороны, не стоят ничего по размеру премии, а, с другой стороны, не имеют наполнения рисками, за которые страховая компания несет ответственность в случае наступления убытков.

Эта работа должна быть проведена с привлечением страховых экспертов и в рамках взаимодействия со страховым сообществом.

«Надеюсь, что принятый закон, как реакция на события в Норильске, будет иметь продолжение для осуществления комплексного решения проблемы отсутствия системы экологического страхования в стране. Ведь вред окружающей природной среде может быть нанесен не только компаниями, которые работают с нефтепродуктами, но и другими отраслями, последствия аварий на которых для экологии могут носить столь же длительный и необратимый характер и иметь высокую стоимость их устранения», - подытожил Н. Галушин.